Музыка в судьбе В.Я. Ерошенко

Информация о материале

Категория: Виртуальные выставки

Музыка – это стенография чувств.

Л.Н. Толстой

Василий Яковлевич Ерошенко через всю свою жизнь пронёс любовь к музыке. Потерявший зрение в возрасте четырёх лет маленький Вася стал познавать окружающий его мир в основном через звуки и тактильное восприятие.

«Василий Ерошенко, из крестьян, 9 лет, 15 июля зачислен воспитанником приюта Московского Общества призрения, воспитания и обучения слепых детей, действующего под благосклонным покровительством Ея Величества Государыни Всея Руси Марии Федоровны» – написано в архивной справке, предоставленной сотрудниками Музея истории и реконструкции Москвы Виктору Герасимову Першину, ученику В.Я. Ерошенко.

В Московской школе для слепых серьезно и вдумчиво относились не только к воспитанию хороших манер у детей, но и обучению грамоте и практическим ремеслам ради хлеба насущного в будущем. Здесь уделяли сердечное внимание выявлению и развитию художественной одаренности детей, их эстетическому образованию и воспитанию.

Для младших ребят устраивались уроки объяснительного чтения, светского и духовного пения. Детский хор ангельских голосов, как прозвали его москвичи, съезжались на праздниках послушать со всей первопрестольной.

Сдав экзамены на четыре класса первой ступени, младшие переводились в ранг старших, выбирали по вкусу ремесло. Мальчики -щеточное или корзиночное. Девочки - вязание или вышивание. Детский хор естественным образом перерастал во взрослый. А выпускников, по их желанию, принимали, точнее – брали, на службу в профессиональный хор, который пользовался у современников немалой славой.

Интересный факт, что приютским, а потом, когда он сформировался, и профессиональным хором руководил артист императорских театров Я.К. Сорокин. Он же вёл в приюте практически консерваторский курс истории и теории музыки по учебнику Н.А. Римского-Корсакова. Вместе с ним на ниве эстетического воспитания трудились, создавая поначалу приютский, а потом и профессиональный оркестр слепых, его коллеги А.И. Ермолов и Ф.К. Швинг. Кстати, все они работали бескорыстно и безвозмездно.

Сдав 15 мая 1908 года выпускные экзамены, Василий Ерошенко окончил обучение, получив квалификацию специалиста-ремесленника по щеточному и корзиночному делу, профессиональную подготовку музыканта-скрипача. Как выпускнику, ему нашли комнату в доходном доме купца Солодовникова близ Рижского вокзала и место второй скрипки в московском оркестре слепых.

«В начале века двое незрячих энтузиастов – Д. С. Разин и В. В. Разумовский - создали в Москве хор и оркестр слепых.

Выступали на празднествах, в церквях, ресторанах, обычно перед «чистой публикой» – промышленниками, купцами, и вот весной 1908 года Ерошенко, пройдя нелегкий конкурс, был принят в этот оркестр. Поселился он в «Солодовках» – доходном доме для слепых на Мещанской улице. Подвесная койка в комнате – пенале, ниже этажом столовая и библиотека. Рядом с домом попечительство, контора хора и оркестра - все на небольшом пятачке, недалеко от места, где была и его школа. Казалось, в жизни слепого оркестранта наступили благополучные дни.

Между тем, работая в оркестре, Ерошенко не оставлял своей заветной мечты – отправиться в дальнюю дорогу, работая в оркестре, Ерошенко не оставлял своей заветной мечты - отправиться в дальнюю дорогу.

Тридцать лет спустя ветеран оркестра М.В. Великанов вспомнил об очень странном музыканте, который всегда держался особняком – не пил, не курил, девушками не интересовался, жил чуть ли не на одних сухарях. «Уж как мы подтрунивали над Васей, – писал он, – даже монахом называли, а он слушал, молча, улыбался, упрямо наклонив голову, и продолжал вести себя по-прежнему. Грустный он был какой-то».

Каждый вечер на сцену ресторана выходил высокий юноша с гитарой. Страдальческая улыбка освещала нежное, даже чуть женственное лицо. Он откидывал волнистые льняные волосы, ниспадавшие до плеч, и начинал петь. Заказывали обычно цыганщину; платили щедро.

А потом Ерошенко шел ночной Москвой домой, смяв в кармане заработанные рубли. Утром он отдаст их вечно голодному актеру, который за это будет читать ему Пушкина, Андерсена и Шекспира».

Весной 1908 года Василия Ерошенко приняли по конкурсу в оркестр для слепых в Москве. Новый скрипач быстро завоевал популярность – многие посещали ресторан, в котором он играл лишь для того, чтобы послушать игру красивого слепого юноши.

Летом 1911 года хор и оркестр слепых выезжает с гастролями на Кавказ. Осень возвращается в Москву.

В феврале 1912 года слепой музыкант отправился в свою первую заграничную поездку – в Англию. В Норвуде – небольшом городке вблизи английской столицы – Василий Яковлевич обучался в Королевском институте и в Музыкальной академии слепых. А в далёкой России в журналах «Вокруг света» и «Слепец», в газете «Русское слово» одна за другой публиковались статьи о «чуде Ерошенко».

В Музыкальной академии слепые слушали выдающихся музыкантов, учились у них, выступали сами, а нередко и состязались с ними. Здесь, в Норвуде, Василий Ерошенко полюбил серьезную музыку – Бетховена, Генделя, Баха. Можно представить, чем стал этот новый музыкальный мир для него, жившего в основном мире звуков, – ведь пока что он слышал ничего лучшего, чем Московский оркестр слепых.

Василий Ерошенко упорно учился музыке. Он обладал завидной памятью и слухом. Жажда знаний у него была безграничной. Молодой музыкант научился вдохновенно исполнять на скрипке труднейшие пьесы Паганини, произведения Чайковского и Глинки.

У Василия Яковлевича был чистый, приятный тембр голоса. Он очень любил петь, знал множество песен и никогда не заставлял себя долго уговаривать. Куда бы ни забрасывала его судьба, он неутомимо популяризировал свои любимые ещё с детства народные песни и музыку.

Проходило некоторое время, и под аккомпанемент своей верной спутницы – гитары – эти песни начинали петь и новые его друзья. А побратимов Василий Ерошенко мог находить везде, потому что имел весёлую неугомонную натуру и справедливое доброе сердце, которое было наполнено любовью к простым людям, желанием делать им добро, облегчить их тяжелую долю. И они это добро понимали, ценили и всегда отвечали Василию Ерошенко щедрой любовью.

Из писем Василия Ерошенко своему товарищу по Токийской школе слепых Тории Токудзиро:

«Токио, 1.04.1916.

Дорогой друг!.. Мой концерт в Мито состоится 9 апреля. Если он будет иметь успех, тогда я с желанием приеду в Киото. А тем временем прошу тебя узнать там, смогут ли они предоставить зал для концерта и сколько будет это стоить… Если удастся устроить там концерт, я желал бы, чтобы скрипач исполнял две музыкальные пьесы под аккомпанемент фортепиано, один дуэт со мной и две русские песни. Музыку для дуэта и двух песен я выслал бы ему отсюда…

Будь счастлив и здоров, приветствуй от меня свою невесту, надеюсь, что она любит так же крепко, как и ранее… Твой Эр».

Из воспоминаний известной японской переводчицы Ёсика Юаса о Ерошенко: «его концерты, высокий, чистый, приятный голос, его незабываемые, волшебные, завораживающие песни, до сих пор бередят мою память».

Будучи в Пекине, слепой музыкант Ерошенко часто выступал на литературных вечерах. Он блестяще исполнял народные песни под аккомпанемент гитары, среди них и любимые песню про Степана Разина. А один раз, на вечере 1 мая 1922 года, он пел «Интернационал».

«В 1923 году Ерошенко, возвратясь из дальних странствий, навестил Анну Николаевну Шарапову. Она попросила его рассказать о своих путешествиях в Трудовой колонии для малолетних преступников имени Ф.Э. Дзержинского, где работала преподавателем английского языка и международного языка эсперанто. Профессор Д. Арманд, воспитанник колонии и участник этой беседы-концерта вспоминал, что Ерошенко много рассказывал о жизни людей на Востоке и в Европе, пел под гитару русские песни и романсы. Впечатление о безграничных возможностях человека одухотворенного, какое произвел Ерошенко на пятнадцати-шестнадцатилетних ребят, сохранилось у Арманда и его жены, тогда тоже воспитанницы колонии, на всю жизнь».

Давний друг Василия Яковлевича незрячая учительница музыки Зинаида Ивановна Шамина вспоминала, что два года работы в детском доме в Туркменистане у Ерошенко были для неё едва ли не лучшими за всю преподавательскую деятельность. Дети с таким восторгом встретили «тётю Зину и дядю Сашу», так обрадовались, что теперь будут учить музыку.

«Кипучая деятельная натура директора Ерошенко настраивала на ускоренный ритм жизнь весь коллектив, и оставаться в стороне спокойным и равнодушным никто не смог бы.

Александр Иванович, мой муж, сразу столкнулся с трудностями, он не знал ни украинского языка, ни украинских песен, а маленькие туркмены, таджики и узбеки загорелись желанием сделать приятный сюрприз своим соседям – колхозникам села Моргуновка, основанного переселенцами из Украины, – устроить для них концерт.

После успеха концерта мы решили пополнить репертуар. Василий Яковлевич предложил поставить детскую оперу украинского композитора Н.В. Лысенко «Коза-дереза». Сам он исполнял чуть ли не все закулисные «роли»: был режиссёром, давал советы по гриму и декорациям, производил шум за сценой и консультировал по языку».

По воспоминаниям его коллеги, учителя музыки Зинаиды Ивановны Шаминой: «Осенью он прислал свою последнюю фотографию, сделанную дома районным фотографом. На ней Василий Яковлевич сидит в глубоком плетеном кресле, откинувшись на подушки. Ссохшиеся узловатые пальцы крепко держат тетрадь из брайлевских листов, будто боятся выпустить то, что ещё связывает с жизнью. Лицо спокойное, но сосредоточенное: словно он прислушивается к звукам прошлого, будто вспоминает пройдённый путь».

Спустя много лет, на стихи Василия Яковлевича Ерошенко, старооскольский композитор Сергей Аладышев сочинил музыку, и теперь все желающие могут не только знакомиться с удивительными литературными произведениями Василия Ерошенко, но и слушать и исполнять музыку, написанную на его замечательные стихотворения.